MANON (manona) wrote,
MANON
manona

Category:

Дмитрий Быков: Джоан Роулинг

1
Она обязательно получит Нобелевскую премию. Они нужны друг другу. Нобелевская премия неуклонно расширяет горизонты, обращает внимание на новые жанры, уже наградила документалистику и песню, скоро, я уверен, отметит и графический роман. Роулинг заслуживает того, чтобы её — сочинителя детской фантастики, то есть обитателя сразу двух гетто, — признали великим современным писателем. Собственно, дети — те, от кого зависит наше будущее, — её уже признали, да и продаётся она лучше, чем все современные сочинители бестселлеров; ни одна книга в мире ещё не распродавалась с такой скоростью, как последняя часть семилогии о Гарри Поттере, и ни один сценарий не вызывал такого ажиотажа, как «Фантастические твари». Но помимо кассового и массового успеха есть признание арбитров; и если оно осуществится в полной мере, Роулинг будет приятно.

Как-никак она главный писатель нашего времени, независимо от жанра и даже, вы не поверите, от художественного качества, хотя оно у неё в большом порядке. Она написала Евангелие XXI века, в очередной раз пересказав самый великий — и, замечу, самый читаемый, потому что он порождает сплошь бестселлеры, — миф мировой литературы. Но Роулинг добавила к этому мифу важные новые акценты, ибо всякий раз, возвращаясь к нему, человечество привносит коррективы, приспосабливая этот сюжет к эпохе. И то, что разглядела Роулинг, даёт нам для самопознания уникальные возможности.

Её биография — эталонная история успеха, словно её сочинял некто, заботящийся о наглядности. Как и Гарри Поттер, она родилась 31 июля (только на 15 лет раньше — в 1965 году). Её родители познакомились, когда им было по 18, — в поезде, и это тоже задаёт важный лейтмотив её судьбы. Они направлялись в Арброт с вокзала Кингс-Кросс, который впоследствии стал всемирно известным порталом в магический мир: с платформы 9 3/4 можно уехать в Хогвартс. По дороге Питер Джеймс Роулинг предложил озябшей Энн Волант своё пальто (вы не ошиблись, Волан де Морт унаследовал фамилию роулинговского деда по материнской линии, вполне приличного человека). Год спустя 19-летние родители Роулинг поженились (надо полагать, по залёту, как это у нас называется), родилась она, а два года спустя — её сестра Диана. Джо, как называли её родители (полным именем — Джоан, — только когда ругали), с детства сочиняла, много читала, предпочитая и в отрочестве литературу сказочную или фантастическую, на которую столь щедра британская словесность. Ещё её вдохновляла биография американской левой журналистки, антифашистки и одно время даже коммунистки Джессики Митфорд, в честь которой она даже назвала дочь; правду сказать, и сама Роулинг — человек весьма левых взглядов, сторонница и спонсор всякой социальной активности, и Гермиона Грейнджер — создательница правозащитной организации ГАВНЭ (Гражданская ассоциация восстановления независимости эльфов) — в этом смысле срисована с неё. В оригинале ассоциация называется SPEW — Society of the Promotion of Elfish Welfare. Страсть к подобным ироническим аббревиатурам применительно ко всяким левым затеям осталась у Роулинг по сей день — в «Смертельной белизне» против олимпиады в Лондоне возражает организация «ОТПОР», в которой, правда, очень неприятный лидер.

Впрочем, Роулинг утверждает, что есть у них и другие сходства — некоторое ботанство, в частности. Она не пользовалась в школе особой популярностью, но училась очень хорошо. При этом, как всякий нормальный подросток, она прошла рок-стадию и панк-стадию, о чём, не особенно стесняясь, рассказывает в интервью. Когда Роулинг было 15, её матери поставили диагноз «рассеянный склероз», с которым она прожила больше 10 лет, то добиваясь ремиссии, то снова теряя подвижность и речь. Вероятно, болезнь матери и ссора с отцом (с ним она теперь не общается) были главными факторами, повлиявшими впоследствии на атмосферу «Гарри Поттера», мрачноватую для детской саги.

После окончания Эксетерского университета, где она изучала европейские языки и классическую филологию, Роулинг устроилась на работу в «Международную амнистию», и это тоже важная характеристика её мировоззрения. Вскоре она с первым бойфрендом переехала в Манчестер и опять-таки в поезде — из Манчестера в Лондон — внезапно изобрела сюжет про мальчика, который не знает, что он великий волшебник. Ехать было долго, четыре часа, поезд всё время останавливался — дорогу там чинили или что, — и возблагодарим этот поезд, потому что за это время она успела всё придумать. Приехала бы в Лондон раньше — и отвлеклась, но тут вагон был битком, деваться некуда, и все основные сюжетные узлы будущей саги она сочинила здесь, стоя в давке и развлекая себя по мере сил детскими фантазиями. Идея ей сразу же показалась очень значительной. Ей кое-что хотелось записать, но ручки не было, а попросить она стеснялась. Она говорила потом, что многие из тогдашних замечательных придумок забылись, а то бы уж она размахнулась! (Пушкин вспоминал, что сцену у фонтана из «Бориса Годунова» начал импровизировать в полях, на лошади, и когда записал — всё получилось хуже; представляете, что бы это было, запомни он тот первый вариант!). Тем же вечером она взялась за первый том — «Гарри Поттер и философский камень», причём окончательный текст не имел ничего общего с тем летним наброском 1990 года. Круглые очки и фамилия достались Поттеру от Яна, товарища Роулинг по дошкольным играм. Но вы ведь всё это знаете?

Вы наверняка помните, что с 1990 до 1997 года Роулинг считала себя «самой большой неудачницей из всех, кого знала». Что она уехала работать в Португалию, там неудачно вышла замуж и год спустя сбежала обратно в Лондон с маленькой дочкой на руках (по некоторым сведениям, муж её поколачивал, а потом выгнал; он приезжал потом просить прощения, пытался отобрать дочь — Роулинг пришлось прибегнуть к полицейской защите). Что с 1993 года она жила в Эдинбурге, где работала её сестра. Что многие главы первой книги написаны в кафе, куда она приходила с дочкой — потому что дочка лучше всего засыпала на прогулке, — и вы даже, очень возможно, бывали в кафе Nickolson's, где есть теперь мемориальная табличка (владельцем этого кафе был муж роулинговской сестры Дианы). Тысячи писателей едут туда присесть за тот самый столик у окна — в надежде написать бестселлер; лично я там был и даже съел «Хаггис», очень недурной. Это такой шотландский пудинг из требухи с крупой, воспетый еще Бернсом. Не знаю насчёт бестселлеров, а удовольствие я получил.

А потом, когда в 1995 году книга была закончена, начался период редакционных отказов — их было 12, и лишь на тринадцатый раз ей повезло (трудно проверить теперь, апокриф это всё или действительно её судьба полна волшебных совпадений). Её агенты отправили текст в Bloomsbury — тогда сравнительно небольшое издательство с годовой прибылью около 10 миллионов долларов и специализацией на беллетристике и детской литературе (через четыре года сотрудничества с Роулинг прибыль достигала 100 миллионов в год). Книгу выцепил сорокатрёхлетний редактор Барри Каннингем, он выписал Роулинг аванс в 1.500 фунтов и предрёк большое будущее. У Каннингема тоже оказалось хорошее будущее: уже в 2000 году он открыл собственное издательство Chicken House. А дальше понеслось — «Гарри Поттер» стал самой продаваемой франшизой в истории книгоиздания, Роулинг превратилась в одну из богатейших женщин Британии (и самую влиятельную, по оценке ведущих редакторов на 2010 год). Поттеромания охватила мир, в 2000 году она добралась до России, и «Росмэн» купил первую книгу. Для маркетингового исследования был напечатан пробный тираж — 2.000 экземпляров в простой чёрной обложке. Весной 2000 года меня вызвал наш главный в «Собеседнике», Юрий Пилипенко, чьё чутьё на всё перспективное давно уже известно коллегам, и сказал: по этой книге скоро будут сходить с ума, это реально великая литература, читай. У меня была своя таргет-группа — десятилетняя дочь, которая проглотила первый том «Поттера» за ночь и повторила вердикт главного. «Поезжай в Англию, — сказала она, — и привези мне продолжение». Только тогда я прочёл сам и сказал — да, очень мило, такая себе Несбит (и тоже не ошибся — Роулинг её ценит), но посмотрим, что там дальше, и вообще не факт, что это большая литература. На презентацию пятого тома меня отправили в командировку в Лондон, весь город ходил в колпаках и с мётлами, а в полночь, когда начались продажи, меня чуть не сплющили в очереди; на клипере «Катти Сарк» была устроена детская викторина на знание вселенной Гарри Поттера, и выиграла её русская девочка, которую мать привезла из Питера. После первых страниц четвёртого тома — «Гарри Поттер и кубок огня» — я наконец примкнул к уверовавшим: да, ребята, это литература первого ряда. А после той сцены седьмого тома, где Гарри в момент своей как бы смерти встречается с Дамблдором в как бы вокзальном помещении, слыша всё время какой-то плач, а это плачет в нём часть души Волан де Морта, — мне вообще стало понятно, что Роулинг гений, нормальный такой гений, и я её пожизненный фанат. И разбирать вместе с детьми, как она это сделала, — одна из интереснейших филологических задач, которые мне приходилось решать.

2

Только ленивый не писал о евангельских коннотациях и параллелях «Гарри Поттера», некоторые из них просто очевидны — Роулинг вообще откровенный писатель и своего инструментария не прячет. Скажем, рождение Гарри Поттера тоже сопровождалось пророчеством — и избиением младенцев, ибо Волдеморту предсказали, что на исходе седьмого месяца родится волшебник, равный ему и своей силы не сознающий. Кстати, в Роулинг есть нечто от Сивиллы Трелони: когда она начинает пророчествовать, то сама не понимает, откуда к ней приходят слова и что она, собственно, говорит. У Сивиллы вдруг откуда ни возьмись прорезается грубый мужской голос. Роулинг в обычной, реалистической своей прозе — которую иногда даже ставит выше сказочной — не поднимается выше хорошего среднего уровня; иногда это отличная проза — и всё-таки мейнстрим, так умеют многие. Но когда она начинает выдумывать волшебные вещи, равных ей нет. Этот талант, судя по двум первым сериям новой франшизы («Фантастические твари»), никуда не девается и даже крепнет.

Молния нового Евангелия ударила в неё случайно: сработала, конечно, её прекрасная филологическая подготовка, начитанность, знание европейской истории, латыни, даже алхимии (на начальном уровне), но на саму схему Роулинг набрела интуитивно, ничего такого не имея в виду. Дело в том, что все мировые бестселлеры написаны на один сюжет, решительно все — от Евангелия до приключений Шерлока Холмса. Человечество, рассказывая одну и ту же историю странствующего шута-плута-проповедника, понимает про себя что-то самое главное, и нам важно даже не то, в чём Роулинг следует традиции, а то новое, что она в эту историю привнесла, те принципиальные моменты, которые добавило в неё именно наше время. Это единственное зеркало, в которое человечеству дано посмотреться.

Перечислим бегло те семь неизменных черт, которые в этой истории воспроизводятся.

1. Она всегда выдержана в жанре высокой пародии, то есть использует и травестирует классические образцы — поскольку само учение главного героя (или та идея, которую он несёт в мир) всегда основана на ироническом переосмыслении действующих законов. Евангелие — высокая (то есть не снижающая, не издевательская) пародия на Ветхий Завет; «Гамлет» — жестокая пародия на хроники Саксона Грамматика, в которых Амнет как раз не рефлексирует и жестоко всех побеждает. Дилогия о Бендере — пародия на всю литературу Серебряного века. «Гарри Поттер» — пародия на всю британскую литературу о сиротках, побеждающих зло, на «Джейн Эйр» и всего Диккенса плюс на огромную литературу о британских закрытых школах.

2. Герой является трикстером, то есть носителем прогресса, как доказал Марк Липовецкий, и всегда проповедует некую модернистскую идею, смягчающую и улучшающую нравы. В случае Поттера это идея, которую сама Роулинг формулировала неоднократно: в жизни необходимо делать выбор между простым и правильным, время простых решений и врождённых признаков закончилось, нельзя уважать себя за факт рождения в определённой семье и местности. Пришло время полукровок (и даже грязнокровок); человек ценен и важен тем, что он сам из себя сделал.

3. Герой непременно умирает и воскресает, и это можно было предсказать уже с середины семитомника (я предсказал на третьей книге). Связано это с тем, что трикстерская сага обычно пишется в тёмные века, и герой одновременно напоминает о прекрасном прошлом и обещает будущее. Христос появляется во время упадка Рима, между Античностью и Возрождением; Гамлет между Возрождением и Просвещением; Холмс — между Просвещением и модерном. «Гарри Поттер» пришёлся на холодную войну, на торжество хаоса и обскурантизма, столь заметное сегодня во всём мире — особенно в России, в Штатах, в Британии. Вы спросите, а где же воскресение Гамлета? В самой жанровой природе пьесы: он умер, встал, раскланялся. Про Рейхенбахский водопад Холмса и воскрешение Бендера можно не вспоминать; черты трикстерского героя есть и у Штирлица.

4. У героя непременно проблемы с отцом (и с семьёй в целом), потому что истинный его отец — Бог. Отец героя либо призрак, либо турецкоподданный, о котором ничего не известно; отец присутствует, но незримо, и функция его скорее символическая.

5. Рядом с героем не может быть женщины (или она играет чисто служебную, тоже символическую роль). Причина в том, что этот герой всегда рушит мир, трансформирует его, а женщина, напротив, лепит гнездо. Пока Пер Гюнт, Уленшпигель или Насреддин странствуют — Сольвейг, Неле и Гюльджан ждут дома; они прекрасно справляются с ролью символа вечной верности, но попробуйте представить их рядом с героем, в бедствиях странствия! Именно поэтому любовная линия в саге о Поттере — самая слабая; Джинни Уизли не успевает вырасти в полноценного персонажа — и не могла бы. А Гермиона закономерно достаётся Рону.

6. У героя обязательно есть Глуповатый Друг: апостолы у Христа, Санчо-Пансау Дон Кихота, Ватсон у Холмса — это возможность для читательской самоидентификации; мы смотрим на него их глазами, разделяем их недоумения и постепенно вместе с ними догадываемся о миссии. У Роулинг это Рон Уизли.

7. В этом сюжете не обязательно, но почти всегда есть предатель, Иуда, двойной агент. И его наличие в евангельском сюжете говорит о человечестве нечто очень важное, поскольку именно вокруг этого предателя и разыгрываются главные страсти. Тенденция эпохи состоит в оправдании Иуды. Это происходит с начала XX века — у Гедберга Тора, у Леонида Андреева, потому что жить в сознании, что человечество предало Христа, невыносимо. Наверное, у Иуды были свои мотивы. Может быть, его обижали в детстве, а может быть, он как раз любил Христа больше всех и помог ему осуществить миссию. Ко всему арсеналу этих оправданий прибегает Роулинг, изображая Снейпа. Именно Снейп — самый неоднозначный и самый интересный персонаж семитомника, все люто хотят заполучить в ролевых играх именно эту роль, и дело даже не в том, что в фильме его играл Алан Рикман, большой актёр и любимец всех детей на площадке, — а в том, что там есть что играть. Сказал же Хабенский, сыграв Клавдия, что эта роль интересней Гамлета. Снейп, безусловно, искренне любил Тёмного лорда и желал служить ему. Снейпа спасла любовь к Лилли Поттер, и на сторону Дамблдора он перешёл только потому, что тот ему пообещал защитить любимую; он любит её, несмотря на то, что она вышла замуж за главного его мучителя, — а папа Поттера вёл себя со Снейпом не лучшим образом, и вообще банда мародёров, как они себя называли, состояла из людей талантливых, но не слишком благонравных. Короче, Снейп не злодей, он убил Дамблдора по его личной просьбе, он сам погиб, и вдобавок у него тот же патронус (лань), что и у Гарри Поттера. Но мне этот персонаж непобедимо противен, и сама тенденция оправдывать двойных агентов не слишком приятна. Проблема в том, что Роулинг не всегда пишет по собственной воле — ей как бы диктуют, и она видит то, что ещё не до всех дошло. Боюсь, что, по крайней мере, пять тенденций цикла о Поттере вносят существенный и не самый приятный вклад в самопознание человечества.

Во-первых, ни одна битва сегодня не может быть выиграна без такого перебежчика, и я с особым филологическим любопытством — как-никак эволюция метасюжета интересует меня больше всего, ибо по ней действительно «что-то видно», — слежу за борьбой Навального с Кремлём. Кто из сислибов тянет на Снейпа? Кириенко? Кудрин? Сурков, который больше всего похож на этого персонажа по антуражу, но, думается, далеко не дотягивает по глубине? Кто-то должен быть, без него эту игру не выиграть. Со своей стороны и в стане Навального обязан быть свой Петигрю, в последнее время они начали понемногу расчехляться, но это только предвестия будущей бури.

Во-вторых, Роулинг догадалась о том, что и сам вождь добра не без греха; сегодня не выживет чистое добро, потому что оно обязано содержать крестраж Тёмного лорда. Это делает его неуязвимым. Нет беспримесных героев и злодеев — в каждом герое есть своё злодейство, которое резонирует с Абсолютным злом и даёт шанс понять его, догадаться о его намерениях. Чтобы победить злодея, надо быть немного им.

В-третьих, время Гриффиндора уходит,и на первый план выходит Слизерин. Роулинг точно почувствовала, что в основе успеха всякой эпопеи — четыре темперамента, как в случае с мушкетёрами, и евангелистов тоже было четверо; холерики-гриффиндорцы, чей негласный девиз — отвага и слабоумие, своё дело сделали. Сын Гарри Поттера определён Шляпой в Слизерин, и это не просто прихоть рассказчицы. Слизерин не зря делается главной силой эпохи, как Арамис не просто так пережил всех друзей; сангвиники-пуффендуйцы и флегмати- кикогтевранцы ещё скажут своё слово (и не зря из Пуффендуя происходит Ньют Саламандер, герой приквела), но сейчас время Слизерина. ХИТРОГО Слизерина, который никогда не действует в лоб, который страшно самолюбив и амбициозен, который состоит со злом в ещё более тесном родстве и особенно продвинулся в изучении тёмных искусств.

В-четвёртых. Я люблю на лекциях спросить детей, в чём главная разница между евангельским сюжетом и мифом о Поттере. И поскольку дети сейчас умные, они иногда догадываются. В евангельском сюжете Сатана лично не участвует. Христос видел его низверженным с неба, Сатана искушал его в пустыне. Но Сатана напрямую в Евангелии не действует — он открыл лицо в последний век, и все мы это лицо увидели. О том, как он был низвержен, свидетельства у нас тёмные, разноречивые — многие вообще считают, что Господь с самого начала готовил себе противника и всё происходит по его замыслу. Несомненно одно: после первого своего поражения Сатана собрался с силами и теперь явился лично. Долгое время он прятался по крестражам, а теперь мы его видим воочию. Он явился в образе фашизма (Первая магическая война), теперь предстал в образе, наверное, ИГИЛа, запрещённого в России, понятное дело. Вторая магическая война в мире Хогвартса случилась в девяностые, но наш мир несколько отстаёт от магического, так что нам новый Армагеддон предстоит переживать вот примерно сейчас. Как говорил доктор Дымов, «этим пахнет».

И в-пятых. Эта битва будет происходить в Хогвартсе, то есть вести её будут дети, и именно дети станут её главным объектом. Всё делается из-за них, зависит от них и коснётся их в первую очередь. Я не знаю, почему это так. Пока, к сожалению, эти закономерности предстоит нам постигать гадательно либо эмпирически. Но это так, и потому я сегодня уделяю преподаванию больше времени, чем литературе, а главная книга наступившего столетия пока детская.

3

Вы спросите: неужели для вас так реален магический мир Роулинг? Да что вы, любой ребёнок ориентируется в нём лучше меня, я не всё помню, я даже подозреваю, что сама она в этих пяти тысячах страниц и трёх сотнях персонажей сегодня путается. Не может один человек держать всё это в голове. Но для меня этот мир серьёзен, а свидетельства Роулинг авторитетны. Потому что у человечества есть один инструмент для самопознания — мифология и, как разновидность её, литература. В конце концов, великие эпосы прошлого тоже сочиняли конкретные люди. Для меня Роулинг стоит в одном ряду с Шекспиром и Сервантесом. Ей случайно удалось запечатлеть главные обстоятельства борьбы добра и зла на новом этапе; ей удалось отрефлексировать и предсказать определяющие черты нового времени — к таким пророкам стоит прислушиваться, сколь бы заурядными и даже неудачливыми ни выглядели они в молодости, сколь бы простым и незатейливым ни выглядел их моральный облик в зрелости. Джоан Роулинг — обычная англичанка средних лет, миловидная, состоятельная и счастливая во втором браке. Но она гениальный писатель, такое бывает. В этом есть и её собственная заслуга, но не главная. Главное — она не помешала Богу ей продиктовать новые скрижали.

Обращение её к тридцатым годам, к эпохе Первой магической войны и, соответственно, к фашизму, — естественная вещь, потому что осмысление этого периода только начинается, как свидетельствует о том клип «Рамштайна» Deutschland, вызвавший такую бурю во всём мире. У нас, положим, этого осмысления боятся, прячутся от него за сакрализацию войны — но когда-нибудь и нам придётся осмысливать XX век, устанавливать историческую правду и открывать источники. И то, что Роулинг сегодня пишет историю Гриндевальда, — внушает и страх, и надежду. Пока это пятикнижие не опубликовано и даже не закончено, говорить о замысле в целом невозможно; но уже сегодня ясно, что зло, противостоящее нам в новом веке, ничуть не милосерднее, а может, ещё и страшнее. Гриндевальд — порождение европейской культуры, её болезненный зигзаг, своего рода раковая опухоль национального духа, и не зря в его биографии так много параллелей с немецкой историей прошлого столетия. То, что противостоит нам сегодня, вообще не имеет никакого отношения к древним корням: это чистое, самодовлеющее зло, без правил, целей и принципов, чистое наслаждение мерзостью, зло, которое ни перед чем не остановится, зло, у которого много союзников в Европе, Америке и России. Оно ещё не поднялось в полный рост. Но отделаться от поединка с ним мы не сможем, и прятаться некуда.

Особенно интересна, на мой взгляд, её догадка про обскуры — она не перестала изобретать замечательные метафоры, сказочные ходы с глубокой подоплёкой. Обскур — это маг, которому запретили колдовать; одарённый ребёнок, чью одарённость стараются закрепостить, и она страшно мстит, вырываясь наружу катастрофами. Европа в начале XX века запретила себе всё чудесное, отдавшись на милость рационализму, голому материализму без надежды на чудо; запрещённая вера вырвалась наружу чудовищным фантомом, предложив вместо христианства новый магизм. Это болезненное отклонение человечества от его путей, и без осмысления этого вывиха нам не двинуться дальше. Похоже, весь XX век был своего рода обскуром, и возвращение к христианству — пусть и в фэнтезийной книжке — обещает нам избавление от этого морока.

При этом будем иметь в виду, что Роулинг — политический писатель, и новый её роман «Смертельная белизна» (из цикла о сыщике Корморане Страйке) — тому яркое свидетельство. Это не самая сильная её книга, вопреки её собственному мнению, но это как раз вещь естественная: Дойл тоже надеялся, что его исторические сочинения смогут затмить Холмса, и Сервантес относился к своему пародийному роману поначалу снисходительно, а ценил, допустим, «Галатею». Это потом успех «Дон Кихота» доказал ему, что иногда пародия серьёзней пасторальной гуманистической утопии. Роулинг думает, что её детективная сага со временем сравняется в смысле популярности с детской — ну, посмотрим. На самом деле детективный сюжет в «Белизне» как раз довольно примитивный, а интересен там именно политический фон. И тут мы вспоминаем, что в «Гарри Поттере» тоже две главных локации: одна — Хогвартс, а вторая — Министерство магии. В описании магической бюрократии Роулинг язвительна и изобретательна, как Диккенс в описании британской судебной машины; вообще это традиция британской прозы — благородная, неравнодушная политизированность. Киплинг, при всём богатстве его красок, был певцом империи; Уайльд был её врагом, как и положено ирландцу; Шоу был честным и даже трогательным леваком, и Роулинг тоже весьма неравнодушна к современности. Брекзит она назвала Dumbassery, то есть идиотизмом, и прямо написала в твиттере: всякий раз, мол, как я выхожу из писательского кабинета, я не могу не видеть нарастающей глупости вокруг меня. Её оппонент, Арон Бэнкс, который топил за Брекзит, написал, что упоминание о кабинете кажется ему ужасно pretentious. На что Роулинг ответила ему по-русски, прозрачно намекая на связь фанатов дезинтеграции с Россией: «Ага, зато этот человек скромный аж некуда — деньги вкладывает не в писательские кабинеты, а в дорогие ланчи с подозрительно богатыми россиянами».

Я очень рад, что ей не нравится Брекзит. Я очень рад, что она примерно понимает, с какими силами имеет дело, и ещё более рад, что она интересуется русским. Да это и было понятно — не зря у неё появляется Антонин Долохов, явно списанный с толстовского персонажа. Мне нравится, как она изображает магическую бюрократию, — и ещё больше нравится, как в «Смертельной белизне» выглядят министры Британии реальной. Неравнодушие к политике в писателе всегда привлекательно — именно потому, что настоящий писатель не может равнодушно смотреть на ложь и спекуляцию, не может поддерживать подонков, жонглирующих высокими словами. В этом есть что-то от старой доброй Британии, от добрых нравов, от fair play — сегодня мало что об этом напоминает, и Роулинг молодец, что не брезгует обращаться к этой самой современности. Она правильно поняла, что бороться сегодня надо за детей — в их среде она уже победила; осталось подождать, пока эти дети вырастут и спасут мир, если только мы не позволим кинуть их в жерло Третьей Магической войны.

Сейчас Роулинг живёт в пригороде Эдинбурга со вторым мужем Нилом Майклом Мюрреем, 16-летним сыном и 14-летней дочерью от второго брака (старшая дочь живёт отдельно, ей уже 23). Она — первая женщина, по мнению Forbes, которая заработала миллиарды исключительно литературным трудом. Она для меня — своего рода патронус. Когда у неё была клиническая депрессия — а Роулинг вообще к ней склонна, как многие одарённые, ранимые и мнительные люди, — она выдумала дементоров: существ, вытягивающих из вас душу. Именно они — стражники Азкабана, в котором человек стареет и неузнаваемо меняется. Так вот, когда тебя осаждает дементор, отнимая у тебя способность радоваться жизни, — надо вызвать воспоминания о патронусе, и злобная тварь отступит. (Хорошо помню, кстати, как однажды мы всей семьёй ехали из Крыма на машине — и под Курском в фары стали попадать вертикальные столбы тумана: «Дементоры, — завопил Андрюша! — Дементоры!» Я ужасно рад, что мир Роулинг, в котором он рос с детства, для него совершенно реален.) Так вот, дементоры, случается, вольно бродят по российским просторам, и когда они подступают ко мне — я в числе нескольких своих патронусов вызываю Роулинг. Мало кто доказал нам с такой убедительностью, что добро всегда побеждает; что дно, на которое вы опустились, может стать твёрдым фундаментом, на котором вы построите свою жизнь; что, как сформулировала она же, на свете существуют упорный труд и волшебный успех, и первое часто приводит ко второму. Роулинг — одно из немногих свидетельств того, что в мире по-прежнему есть старые добрые правила и неотменимые чудеса, и даже если сегодняшняя Россия выглядит полным Дурмстрангом — это не окончательно и не навсегда.

// «Дилетант», №5, май 2019 года
Tags: Размышлизмы 19, дневник читателя-зрителя слушателя 19
Subscribe

Posts from This Journal “дневник читателя-зрителя слушателя 19” Tag

  • (no subject)

    Никогда не любила фильм про гардемаринов. Не настолько не любила, чтобы аж кушать не могла, но любви не испытывала - факт. И только одна линия…

  • (no subject)

    Вчера по чистой случайности прочитала прозу Есенина в виде повести "Яр". Мда... Немедленно поняла, почему о прозе Есенина никогда не говорят. И…

  • (no subject)

    Похоже, накопилась критическая масса художественных впечатлений - пора хоть что-то сбросить наружу :) Вот, например, из августовского прочитанного -…

  • (no subject)

    "Обитель проклятых", посмотренная после прочтения отзыва shiro-kino.ru (спасибо!), оказалась фильмом с добрым месседжем и очень колоритными…

  • (no subject)

    Перечитала "Медея и её дети" Улицкой. Давно её читала - кажется, это была вторая моя книга Улицкой после "Казуса Кукоцкого". И уже много забылось, но…

  • Alina Pash

    Алина Паш - моё новое открытие (ну да, я всегда запаздываю). Она завораживает во всех своих проявлениях.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments