MANON (manona) wrote,
MANON
manona

Categories:

Книжка хорошая. Рекомендую

Давненько хочу рассказать об одной книжке. Я вообще всю жизнь не любила мемуары, воспоминания и дневники. Какое-то время назад они вдруг начали вызывать у меня интерес. Но любые изменения внутри меня зреют очень медленно, выжидая подходящих условий. И вот как-то, перебирая книги и размышляя, от каких из них настала пора избавиться, я наткнулась на «Воспоминания» Анны Тютчевой. Подарила мне их за несколько лет до этого одна мудрая и приятная во многих отношениях женщина, но как-то я тогда не прониклась её комментариями, и книжка эта как раз регулярно попадала в кандидаты на то, чтобы покинуть мою библиотеку. Но что-то меня удерживало. Видимо, книга тоже ждала подходящего случая.

Автор – дочь поэта Тютчева, жена писателя Аксакова, а также фрейлина при дворе сначала Николая I, а затем Александра II, позднее – воспитательница двоих царских отпрысков, - точно не из тех детей великих, на ком природа отдыхает. К сожалению, Анна Тютчева лишь малую часть своих дневников успела превратить в полноценные воспоминания, но даже непосредственно дневниковая версия написан очень приятным слогом, а то, что успела оформить, так и вовсе прекрасно. Сочетание несомненного литературного таланта, умения подмечать детали и создавать из них целое, аналитический острый ум, ирония и при этом чувствительное сердце и яркие эмоции.

В итоге мы с одной стороны видим дневник личности, незаурядной самой по себе, а с другой – очень интересную картину двора, яркие портреты власть имущих и тех, кто находился в тот период рядом с ними. Особый взгляд обусловлен тем, что с одной стороны, она питала к некоторым членам царской фамилии очень тёплые чувства, так как вообще была склонна привязываться к людям. С другой стороны, это не мешало ей смотреть на них критически.

Очень запомнилась, например, характеристика Николая I, как Дон-Кихота от самодержавия: «Его самодержавие милостью Божией было для него догматом и предметом поклонения, и он с глубоким убеждением и верой совмещал в своём лице роль кумира и великого жреца этой религии: сохранить этот догмат во всей чистоте на святой Руси, а вне её защищать его от посягательств рационализма и либеральных стремлений века – такова была священная миссия, к которой он считал себя призванным самим Богом, и ради которой он был готов ежечасно принести себя в жертву…
Вот почему этот человек, соединявший с душою великодушной и рыцарской характер редкого благородства и честности, сердце горячее и нежное и ум возвышенный и просвещённый, хотя и лишённый широты, вот почему этот человек мог быть для России в течение своего 30-летнего царствования тираном и деспотом, систематически душившим в управляемой им стране всякое проявление инициативы и жизни… Отсюда в исходе его царствования всеобщее оцепенение умов, глубокая деморализация всех разрядов чиновничества, безвыходная инертность народа в целом
»

Под катом – несколько выдержек, особенно понравившихся в процессе чтения. Вообще-то у меня в книге загнута буквально каждая десятая страница.

***
Две сестры Бартеневы – Полина и Надежда, также исполнявшие обязанности фрейлин, имели странную судьбу. Их мать жила в Москве; будучи в стеснённых обстоятельствах и почти не имея никаких доходов, она существовала за счёт широкого гостеприимства, в то время господствовавшего в аристократических домах старой столицы. С утра она усаживалась вместе со своим многочисленным потомством в огромную карету, которая перевозила всю семью в различные концы города, из дома какой-нибудь родственницы в дом добрых знакомых или богатого и гостеприимного покровителя. Чай пили у одних, обедали у других, ужинали у третьих. В домах близких друзей детвора допускалась к семейному пиршеству. Там, где отношения были более далёкие. Мать являлась одна, но не забывала посылать со стола, к которому она была приглашена, что-нибудь поесть голодному выводку в карете. После нескольких лет такого кочевого образа жизни почтенная дама в один прекрасный день скончалась, и императрице доложили, что на московской мостовой в карете осталось шесть хорошеньких девочек и три мальчика.

***
Надежда представляла из себя тип очень характерный – как результат прививки нашего утончённого институтского воспитания к первобытной стихии провинциальных нравов. Маленькая, пухленькая и довольно хорошенькая, она прелестно танцевала, очень мило одевалась, как никто умела смастерить бант и при всё том была вульгарна до крайности. Всегда влюблённая направо и налево, пускавшая в ход кокетство самого пошлого пошиба, она говорила о своих нежных чувствах и о своих ощущениях с цинизмом, равным лишь её простосердечию. Притом добрейшее существо, всегда готовая оказать услугу, сплетница по темпераменту, но сплетница доброжелательная, она рассказывала о вас какие-нибудь крупные гадости без капли желчи в душе, а в церкви молилась так смиренно и так горячо, что я часто думала, что несмотря на всё, она попадёт в рай прежде всех нас.

***
При внешности великосветской дамы, это было доброе существо с лёгкими и невинными претензиями на роль умной женщины и на политическое влияние.

***
Я часто навещала эту бедную старушку, очень одинокую в старости. Она рассказывала мне, что во время нашествия французов в 12-м году, когда русское дворянство со всех сторон приносило огромные жертвы для обороны страны, она, не имея никаких средств, кроме своего жалованья фрейлины, в то время очень скромного, и лишённая, таким образом, возможности принести денежную жертву, дала обет ежедневно до конца своей жизни ходить к обедне, если Россия выйдет победительницей из борьбы. Этот обет она добросовестно продолжала выполнять по истечению сорока лет со времени французского нашествия, будучи уже 80 лет, и выполняла его до первого дня Рождества 1860 года. В этот день и в тот самый час, когда в дворцовой церкви с большой торжественностью служили благодарственный молебен, ежегодно справляемый после обедни в воспоминание избавления державы Российской от нашествия галлов, в ту минуту, когда звонили колокола и победные песнопения молебна раздавались под сводами больших залов, наполненных гвардейскими войсками, княжна Волконская тихо и одиноко отдала Богу свою немудрёную душу, душу, однако таившую в себе такую прекрасную искру патриотизма, что Бог почёл её достойной предстать пред ним среди чудных благодарственных песнопений нашей церкви.


***
Интересное (но длинное – не буду целиком цитировать, только маленький кусочек) сравнение двух столиц. Действующей столицей тогда был Питер. И что же?

В Петербурге все – либо военные, либо чиновники, а цвет общества – придворные военные и придворные чиновники, все носят мундир, все стеснены и все куда-то спешат, кому-то хотят услужить, кому-то подчинены. Москва наоборот, город величайшей свободы, безалаберности; здесь не любят стесняться, любят свои удобства. Это проявляется во всём: в пестроте толпы, в костюмах самых разнообразных фасонов и цветов, в устарелых дамских модах, в причудливой и своеобразной упряжке экипажей... Москва – город полнейшего досуга. Здесь каждый живёт для себя, согласно своему удобству, здесь мысль не тянется к единственному центру – ко двору, как в Петербурге.
Tags: дневник читателя-зрителя слушателя 11, цитата
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments